Возможно выделить два противоположных метода анализа будущего цивилизации, два совершенно разных подхода к рассмотрению путей ее развития. Первый, который многими признается и единственным, можно назвать футурологическим, утопическим, моралистическим и т.д. Тексты, основанные на этом подходе, построены по стандартной схеме. Сначала в них аргументировано ярко демонстрируется, как неправильно живет человечество, как оно запуталось в духовных, политических, экономических, экологических и прочих проблемах. Исходя из живописаний всех человеческих бед и грехов делается неизбежное заключение, что так жить нельзя, что цивилизация пошла не по тому пути развития, что путь этот является тупиковым, гибельным. После чего читателю и всему миру предлагается новый, уникальный план спасения человечества. Независимо от глубины авторского прозрения и проработанности плана по пунктам, последний всегда сводится к простому посылу: все будет хорошо, если мы будем вести себя хорошо – то есть любить друг друга, блюсти нравственность, экономить ресурсы и не загрязнять окружающую среду. Ну а заканчиваются подобные спасительные сочинения неизменной фразой: «если человечество внимет этим бесценным рекомендациям, то будет ему счастье, а в противном случае будет совсем плохо» (то есть как всегда). Такое заключение футуро-утопо-моралистических рассуждений является просто необходимым прикрытием, страховкой. Если в будущем что-то станет лучше – скажем, политики приступят к переговорам, государства озаботятся экологией, – автор с гордостью заявит: вот ведь, послушались. А если какие-то проблемы усугубятся, он с упреком скажет: вот ведь не послушались, а я предупреждал.

Конечно, сам по себе всесторонний анализ проблем современного общества безусловно ценен, как не лишне еще одно напоминание о наличии общечеловеческих ценностей, их примате над обыденно-прагматическими потребностями. Но наверное, и без особых пояснений понятно, что соревнования в том, кто нарисует более «правильную», более «справедливую» картинку будущего, не имеют никакого отношения к научным исследованиям. В лучшем случае подобные фантазии найдут себе приют в программах политических партий.

Очевидно, что второй подход к анализу развития человечества, противопоставляемый первому, должен являться научным, рациональным. Кардинальное отличие научного метода от описанного утопо-моралистического заметно при рассмотрении начальных посылок к рассуждениям. Если логика первого подхода выражается связкой «все не так – а надо вот так», то научный анализ всегда начинается с вопроса «почему именно так?», с естественным продолжением: «а к чему это необходимо приведет?». Различие двух методов прогнозирования можно упрощенно продемонстрировать на примере, скажем, анализа полета снаряда. Утопо-моралист, следуя своей логике, должен заключить, что снаряд летит по неправильной траектории, и вообще снаряды это очень плохо, и если все мы вовремя опомнимся и глубоко осознаем это, то снаряд тут же мгновенно прервет свой полет и упадет на землю не разорвавшись. Ученый же, замерив скорость и другие параметры снаряда и его текущей траектории, точно укажет точку, в которую снаряд попадет через такое-то время (независимо от того, кто бы что ни думал о возможных прискорбных последствиях взрыва). Или, к примеру, можно представить, что написал бы утопо-моралист, доведись ему прогнозировать будущее биосферы. Из-под его пера вышло бы заключение о кошмарной тупиковости биологической эволюции, сопровождаемое рекомендациями по устойчивому развитию динозавров и списком заповедей мирного сосуществования зайцев и волков.

Безусловно, движение цивилизации нельзя описать простым уравнением по типу законов кинематики. Пример со снарядом призван лишь акцентировать внимание на принципиальном отличии рациональной постановки проблемы от моралистической: в науке невозможно предсказать движение какой-либо системы без принятия закономерности, объективности ее текущего состояния. Или можно сказать так: при констатации неистинности, случайности текущего состояния исследуемого объекта любые прогнозы дальнейшего его движения становятся принципиально бессмысленными – они могут восприниматься исключительно как случайные, необязательные.

К сожалению, научный метод, основанный на экстраполяции текущей траектории движения системы в будущее (безусловно работающий на физическом уровне – на уровне «снарядов»), напрямую не применим к движению такой системы, как цивилизация. Конечно, проведя статистическую обработку измерений некоего параметра частного процесса (скажем, экономического) и выявив закономерность в изменении во времени этого параметра, можно предсказать его будущие значения. Но делать такие предсказания удается лишь для отдельных процессов и на незначительных временных отрезках. Для экстраполяции движения такой сложной системы, как социум в целом, мы до сих пор не обладаем знанием законов ее эволюции.

Однако некоторые современные исследования предлагают вариант хотя и не в полном смысле научного, но в достаточной степени рационального подхода к измерению объективных параметров эволюции цивилизации с возможностью однозначного предсказания ее развития на ближайшие десятилетия. Эти исследования связаны с так называемым феноменом «технологической сингулярности».

Джеральд Эдельман (Gerald М. Edelman)
Нобелевская премия по физиологии и медицине (1972)

Есть некое новое событие, и есть корреляция между ранее случавшимся и этим новым, никогда не случавшимся событием. В большинстве химических реакций и даже в развитии звезд не происходит такого наследования, такого отбора определенных черт, соответствующих непредсказуемым внешним условиям.
...
Воссоздание результата при определенных ограничивающих условиях — это один из механизмов памяти, и его принцип возник одновременно с возникновением жизни.

Человек, стоящий на позициях объективизма строит свое мировоззрение исходя из предположения о существовании независимого от него мира и, конечно, убежден в том, что этот мир "функционирует" по строгим рациональным, однозначным, объективным законам. Такой взгляд, стихийно разделяемый большинством людей, не только оказывается практически целесообразным - мы можем понимать друг друга, делать одно дело - но и является, безусловно, необходимым в научно-техническо-производственно сфере.

Но все это единство обобщенно рациональных мировоззрений разрушается при мало-мальском отрыве от предметной практической деятельности. Именно люди, стоящие на жестких объективистских, рациональных позициях, в общественных, политических, философских, религиозных, этических, эстетических вопросах проявляют отчаянную нетерпимость ко всему, что не совпадает с их личным мировоззрением. Да, именно так - провозглашающие объективную независимость мира от субъекта впадают в глубочайший субъективизм.

Нет, конечно, сам они никогда это не признают. Ведь истоки их субъективизма, уверенности в своей безграничной правоте лежать в их безграничной вере в объективность и закономерность мира. Логика их проста: "если мир рационален, обладает объективными едиными законами, которые познаваемы рациональными (разумными, логическими) методами, то если я мыслю рационально (а какой же рационалист допустит обратное), то значит обладаю единственно верными знаниями о мире, а любой, кто мыслит иначе - просто ошибается". Конечно, до такого крайнего рационализма доходят не все. В сфере науки он смягчается осознанием несовершенства текущих рациональных методов исследования и безусловной ограниченности  данных о мире. Однако, в социальной сфере таких явных причин ограничить свой объективизм нет, и уверенность в своей правоте бывает беспредельна. Все тоталитарные типы мышления - и политические, и религиозные - именно основаны на крайних формах объективизма и рационализма.

Тут наверное, уместно сделать уточнение по поводу религии. Многие склонны относить религиозное мировоззрение к нерациональным, и уж точно к не объективным. Однако, при ближайшем рассмотрении именно в отношении к таким понятиям, как  объективность, реальность, рациональность мира между наукой и религией нет никаких расхождений. С обоих точек зрения мир существует объективно (независимо от субъекта), мир реален в своей объективности и подчиняется единым законам, которые могут быть рационально познаны. Различия лишь в принятии той или ной гипотезы происхождения этого мира и его законов. Необходимо только отметить, что объективистская, рациональная картина мира свойственна лишь теистическим религиям, таким как христианство, иудаизм, ислам (но не буддизм), и что в самих теистических религиях существуют мистические, не рациональные, трансреальные течения (суфизм, каббала).

Ну и вернемся к солипсизму и мистицизму. Что должен подумать последовательный солипсист при встрече человека с противоположными своим взглядами? (Что рациональный реалист - религиозный или научный - должен их отвергнуть как неправильные, неприемлемые мы уже знаем.) Так вот солипсист должен подумать: "если мой собеседник есть лишь плод моего сознания, то значит он высказывает мысли, которые принадлежат именно мне... надо же какое разнообразие мыслей существует в моей голове". То есть солипсист по определению должен воспринимать мир как единый (принадлежащий ему) и наличие противоречий  в этом мире воспринимать не как чьи-то ошибки (никого другого в его мире нет), а как неотъемлемое свойство его мира - так уж он устроен. Конечно, до таких высот философских обобщений и толерантности трудно дойти простому человеку, поэтому люди склонные к солипсизму скорее становятся пациентами психиатра, чем мудрецами (хотя иногда совмещают оба варианта).

Мистицизм - это иной по отношению к солипсизму вариант объяснения единства мира, его не разделенности на некую объективную реальность и помещенный в нее субъект. Мистик видит себя, окружающих людей, все, что принято относить к реальному миру, как проявление, эманацию Единого. Это Единое непосредственно, неопределенно, не ограничено и лишь частично проявляет себя во всех мировых объектах, а поэтому рационально не познаваемо (ведь рациональность, прежде всего, подразумевает анализ, различение, ограничение). Так вот мистическое мировоззрение, так же как солипсизм, исходя из единства мира исходно терпимо к любым его (в том числе субъективным) проявлениям - любое мнение воспринимается как необходимую эманацию Единого, как вариант его частного раскрытия. Именно мистики во все времена и у всех народов признавались безусловными мудрецами.

Конечно, крайне выраженные рационалисты, солипсисты, мистики встречаются редко - большинство людей в своем мировоззрении стихийно смешивают различные взгляды на реальность и место субъекта в этой реальности. Но безусловно, что большинство этических проблем, проблем неприменимого неприятия чужой точки зрения, чужой жизненной позиции связано именно с рациональным взглядом на так называемую объективную реальность (несмотря на всю прагматическую ценность такого взгляда).

Из написанного видно, что о природе живой клетки Вы ничего не знаете, раз пишите о какой-то химии в ней. Процессы в живой клетке, я позволю себе выразиться, противоположны химическим процессам. Лишь нейтрализовав химические процессы, атомы смогли объединиться в клетку. Химия появляется после смерти клетки. Клетка не обслуживает химию.

Наивно выглядит Ваш «принцип упрощения элементов эволюционных уровней». Все наоборот: клетка возникает, как очень сложная система, с большим разнообразием, которое значительно превышает разнообразие химического мира. Также есть на уровне систем организма, мозга и будущего социального устройства по отношению к своим элементам. Я понимаю, что Вы хоть и не прямо, но подчинены академическим представлениям в биологии.

Остановлюсь, хотя многие положения статьи можно критиковать. Но можно и дополнять. Само выбранное Вами направление обобщения является мне родным. В целом, статья мне понравилась. В Вас чувствуется мозг мужчины. Мне не нравятся критиканы. Просмотрев очень бегло материалы на Вашем сайте, заметил желание критиковать. Чтобы Вы меня не сочли за критикана, немного дополню.

Основной темой статьи являются упражнения со словом «интеллект». Вы пользуетесь тем, что его трудно определить. Понятно, что исходным есть интеллект человека, вернее мужчины. Первым, сложившимся на нем и вторым по порядку, есть социальный интеллект. Он возник с появлением Мужчины, предназначен для передачи и манипулирования информации, требует носителя информации. Наверно, его Вы и имели в виду под именем «искусственный интеллект». Я его предпочитаю называть словами «социальное сознание». Третьим интеллектом является то, что принято у информатиков называть «искусственный интеллект» – компьютерные программы. Они являются расширенной формой носителя информации, как и бумага для формул. Все эти три интеллекта пересекаются, но значительно большие их части живут своей собственной жизнью.

Социальный интеллект при возникновении опирался только на людей. Он состоит из формальных инструкций, которые предназначены в большей степени для обучения людей и в значительно меньшей степени для использования создания условий их жизни. Это последнее вытекает из того, что и мозг, и клетка, и общество (естественно большое) в большей степени работают на свою внутреннюю устойчивость, имея для этого огромный функциональный аппарат, а с наружи очень небольшое число функций.

Состояние социального сознания на сто процентов зависит от лидирующей части социума. Масса не дает исчезнуть животному биологическому виду. До поры до времени.

Впервые учёным удаётся создать самостоятельный живой организм, основанный на 21 аминокислоте, и способный вырабатывать их все.

Сотрудники Scripps хотят понять, более ли совершенны организмы на базе 21 аминокислот, по сравнению с теми, у кого генетический код насчитывает только 20 базовых оснований.

По словам руководителя исследований, доктора Питера Шульца (Peter Schultz), главный вопрос, который пытаются выяснить его коллеги — это почему эволюция остановилась именно на тех двадцати аминокислотах, которые и считаются основным строительным материалом жизни на Земле?

Стоит, впрочем, отметить, что "аминокислотный барьер" — не абсолютен. Некоторые живые организмы научились вырабатывать и использовать нестандартные аминокислоты, такие как селеноцистеин и пирролизин, например, — немного видоизменённые варианты кислот цистеина и лизина.

Учёные доказали, что жизнь возможна и при большем количестве аминокислот. Кроме того, работа Шульца и его коллег имеет большое значение для медицины и биологии, поскольку теперь учёные располагают технологией "химического" управления белками, вырабатываемыми организмом, непосредственно в самом организме.

Это позволит производить самые тончайшие биомедицинские исследования с использованием аминокислот, способных "помечать" протеины (при помощи флуоресцентных групп, например), и наблюдать за их жизнедеятельностью.

С текстом статьи Шульца и его коллег, посвящённой выращиванию бактерии с 21 аминокислотным основанием, можно ознакомиться здесь.

"Процесс специализации, который обыкновенно называется прогрессом, для Белоголового есть регресс и падение внутренней энергии организмов. Неспециализированные организмы, обитавшие на Земле в доисторическую эпоху, есть самые богаты внутренней энергией, и те, что до сих пор не специализировались, есть самые прогрессивные формы. А все многообразие специализированных форм есть свидетельство вымирания данных групп организмов."

Более интересную и далеко идущую стадию этого процесса Белоголовый видел в преобразованиях икринок, подсаженных в лягушку в раннем возрасте. Эти икринки диссоциировались в конечном счете на отдельные клетки, и именно это превращение лежало в центре внимания Белоголового. Для него особенный интерес представляло то обстоятельство, что иногда рассыпавшаяся на клетки икринка переживала «перекристаллизацию» и из изолированных автономных клеток получались новые организмы: клетки перегруппировывались и давали «начало новым индивидуальностям с своими самостоятельными внутренними законами корреляции» (Белоголовый, 1915. с. 121). Белоголовый настаивает на понятии «кристаллизации». Основанием для этого служит тот факт, что многие органы подопытного зародыша (хорда, печень и т.д.) образовывались таким образом, что с зачатком, скажем, хорды слипались окружающие клетки (ранее к хорде не принадлежащие) и образовывали хорду «нового вида» - шла кристаллизация, а не размножение исходных клеток хорды. Белоголовый описывает это явление как маточный раствор клеток, из которого кристаллизуются, дифференцируются отдельные новые органы.

Белоголовый в рамках своей теории отказывается говорить об эволюции как о происхождении видов, о примитивности и продвинутости, недавнем происхождении организма или переживании предкового вида. Он понимает эволюцию только как процесс усложнения или упрощения строения организмов. Для таким образом определяемой эволюции он выводит некоторые основные законы. Это усложнение организации как результат увеличения количества работы единиц жизни; образование органов есть процесс, подчиненный отдельно двум факторам: количественному как фактору появления признаков и качественному как фактору тот конкретный вид, который принимает появляющийся признак. В переводе это означает, что он рассматривает эволюцию как процесс количественного роста или уменьшения разнообразия организмов и качественной специфики этого разнообразия, места признакового пространства данного организма в общем пространстве разнообразии живого. Далее Белоголовый дает набросок эволюционного развития, понимаемого таким образом. Например, он выставляет положение, что «морфологический вид каждого организма есть только его реакция, отвечающая существующим в определенное время соотношениям между 1) особенностями данных единиц жизни, из которых образован исследуемый организм (их полезным коэффициентом сжигания...) 2) «количественными» факторами окружающей среды (полезным коэффициентом сгорания горючего материала, условиями его добывания и условиями расходования организмом энергии освобождаемой при сгорании) и 3) «качественными» условиями последней (той обстановки, в которой протекает эта работа)» (Белоголовый, 1915, с. 131).

Далее Белоголовый повторяет суждения из своей книги 1911 г. относительно неспециализированных видов, которые мы в силу несовершенства методики не отличаем от кардинально от них отличающихся видов специализированных. Эти неспециализированные виды выступают для нашего познания как «невидимки», поскольку в каждом конкретном виде среды выглядят по-своему, как бы маскируясь под специализированные виды. Если же уменьшается их «внутренняя энергия», позволяющая им оставаться неспециализированными, они дробятся на массу специализированных видов, что для нас выглядит как образование видов, родов и иных новых таксонов.

Можно попытаться набросать общую картину эволюции по Белоголовому - разумеется, лишь кратко изложив его взгляды и не придерживаясь свойственных самому Белоголовому терминов. Имеется множество «неспециализированных», с «богатой внутренней энергией» форм, которые соответственно с прогрессивным ухудшением внутренней среды параллельно дают «специализированные» формы. Прогрессивные же формы с большой энергией долее других могут задерживаться в исходном неспециализированном состоянии, и хотя по древности они ничуть не уступают прежде образовавшимся специализированным формам, а в некотором отношении еще древнее их, в качестве вполне привычных нам специализированных форм они выступают только на поздних стадиях развития Земли. То есть формы одна за другой «спускаются» из мира неспециализированных существ в «земной» мир существ специализированных, и чем долее существо может удерживать себя в «неспециализированном» мире, тем оно прогрессивнее, продвинутее. Падшие же в мир специализации формы идут дорогой смерти, и высоты их сложной организации являются в то же время трупными пятнами, свидетельствующими о том, что потенции исходной формы уже исчерпаны.

"...теоретически поддерживается интенсивно внедряемым представлением о правильности и допустимости или даже необходимости плюрализма во взглядах, а уж в свободной философии - и подавно. Вроде как “ни одна блоха не плоха”, во всех есть что-то осмысленное и полезное. На научности философии это плохо отражается."

"предполагает отказ от признания существования истины как изучаемой реальности и/или возможности какого-либо ее познания"

"А.Н.Уайтхед [4, с.555]: “Систематическое познание... в общем и называется наукой”"

"А.Н.Уайтхед [4, с.555]: Систематическое познание, которое в общем и называется наукой, образуется благодаря соединению двух слоев опыта. Один слой складывается из непосредственных данных, полученных конкретными наблюдениями. Другой слой представлен нашим общим способом постижения мира. Их можно назвать Слоем Наблюдения и Концептуальным Слоем."

"В которой физики (должны) будут учитывать основные философские положения как рабочие элементы своей науки."

"Правда, он [Гегель] увидел ее в мире правильно по схеме, форме, но в мистическом виде, как будто реально действовала философия, идея развития, а не сам материальный и соответственно идеальный мир так существовал и развивался.

В философии Гегеля важнейшими, принципиальными моментами движения и познания были неисчерпаемость и единство и борьба противоположностей."

"Знание и понимание тех, кто не понял или хотя бы не почувствовал и не принял эту неисчерпаемость и диалектику, дефектны." "Но решен неверно..." "И так же ошибочно." "Это яркий показатель полной несостоятельности, тупика либеральной философии."
Гегель. Лекции по истории философии. Кн. 1. СПб., 1994. С. 67 “Если существуют различные понятия о науке философии, то только истинное понятие делает для нас возможным понимание произведений тех философов, которые философствовали, исходя из последнего. ..."

Гегель. там же: Но указанное невыгодное положение истории философии касается только внешней ее стороны; с этим связан, однако, другой, более глубокий недостаток. Если существуют различные понятия о науке философии...

В диалектическом же методе простой опыт заменяется всей общественно-исторической практикой человечества, сконцентрированной в научных знаниях.

Итак, опытом, который берется для построения теории или модели реальности, оказывается всё предыдущее знание, выраженное в прежних теориях и представлениях, и новые данные. Теория или модель должна согласованно быть встроенной в общее знание.

Одним из оснований отказа философии в научности является ее практическая зависимость от характеров разных авторов, которые якобы свободны в своих построениях. Но неодинаковые взгляды на свои задачи бывают и у представителей других наук о реальности, в том числе и физики.

Философия как наука не является идеологией постольку, поскольку в ней единственный критерий - правильность, истина.

Понимание несводимости высшего к низшему, объектов к составляющим их элементам позволяло ученым избегать прямолинейных редукционистских решений.

диалектика и “метафизика” (по Гегелю), редукционизм;

Кстати, на примере двух этих ошибок сторонников идеализма можно видеть совершенную бессмыслицу принципа фальсифицируемости как критерия научности. По нему получается, что чем ошибочнее вывод, тем он научнее. Очень умно!

Такова принципиальная схема развития представления об объектах: об их элементах и механизме формирования.

Перейдем к выяснению критерия истинности представлений о мире.
Сразу обратимся к лучшему методу выяснения проблемы - к диалектическому.

И сейчас есть такие же безумные и смешные скептики, которые свою логику предпочитают реальности.

У метафизиков, то есть у формалистов-недиалектиков,...

достоверно отделить правильное от неправильного, истину от ошибки.

http://www.membrana.ru/articles/inventions/2009/02/06/170900.html

Единству конечного и бесконечного рассудок столь энергично противится только потому, что он предполагает вечными предел и конечное, равно как и в-себе-бытие; тем самым он упускает из виду отрицание обоих, фактически имеющееся в бесконечном прогрессе, равным образом и то, что они встречаются в последнем лишь как моменты некоторого целого и что каждое из них обнаруживается лишь через посредство своей противоположности, а по существу также и через посредство снятия своей противоположности.

Этот рассудок заблуждается, принимая за нечто истинное и действительное такие порождения мысли, такие абстракции, как бесконечное множество частей; указанное же чувственное сознание неспособно перейти от эмпирии к мыслям.

Рассудок, наоборот, пользуется этим против спекулятивной истины (например, против истины учения, называемого учением о триединстве) и перечисляет те ее определения, которые составляют одно единство, чтобы представить ее как явную бессмыслицу, т. е. он сам впадает в бессмыслицу, превращая в лишенное соотношений то, что всецело есть соотношение.

Рассудок есть, таким образом, сама по себе пустая форма, которая, с одной стороны, приобретает реальность лишь через указанное данное содержание, а с другой - абстрагирует от него, а именно опускает его как нечто непригодное, но непригодное лишь для понятия.

Под рассудком обычно разумеют способность понятий (das Vermogen der Begriffe) вообще; этим он отличается от способности суждения (Urteilskraft) и способности умозаключения (Vennogen Schlusse) как формального разума. Но главным образом он противополагается разуму, однако в этом случае он означает не способность понятия вообще, а способность определенных понятий, причем господствует представление, будто понятие есть только нечто определенное. Если отличать рассудок в этом [его] значении от формальной способности суждения и формального разума, то под рассудком следует понимать способность обладать единичными определенными понятиями. Ибо суждение и умозаключение или разум сами как формальное суть лишь нечто рассудочное, поскольку они подчинены форме абстрактной определенности понятия. Но здесь понятие считается вообще не просто абстрактно определенным; рассудок следует поэтому отличать от разума лишь в том смысле, что он есть лишь способность понятия вообще.

С этим связано обстоятельство, из-за которого в новейшее время неуважительно относятся к рассудку и ставят его столь низко по сравнению с разумом 21; речь идет о той неподвижности, которую рассудок сообщает определенностям и тем самым - конечным предметам. Эта косность (dies Fixe) состоит в рассмотренной форме абстрактной всеобщности; через нее они становятся неизменными. Ведь качественная определенность, равно как и рефлективное определение по существу своему даны как ограниченные и через свой предел находятся в соотношении со своим иным, а тем самым в них заключена необходимость перехода и прохождения. Всеобщность же, какая им присуща в рассудке, сообщает им форму рефлексии в себя, вследствие чего они лишились соотношения с другим и стали непреходящими.

Так как рассудок есть ввиду этого бесконечная способность, определяющая всеобщее, или, наоборот, сообщающая посредством формы всеобщности фиксированную устойчивость тому, что в определенности само по себе лишено опоры, то не вина рассудка, если не идут дальше этого. Именно какое-то субъективное бессилие разума допускает эти определенности такими и не в состоянии свести их к единству посредством диалектической способности, противоположной указанной выше абстрактной всеобщности, т. е. посредством собственной природы этих определенностей, а именно посредством их понятия.

Помимо того, что диалектика обычно представляется чем-то случайным, она, как правило, имеет ту более точную форму, что относительно какого-нибудь предмета, например относительно мира, движения, точки и т. д., указывают, что ему присуще какое-нибудь определение, например (в порядке названных предметов) конечность в пространстве или времени, нахождение в этом месте, абсолютное отрицание пространства; но что, далее, ему столь же необходимо присуще и противоположное определение, например бесконечность в пространстве и времени, ненахождение в этом месте отношение к пространству и тем самым пространственность.

Умозаключение - также тройственное - всегда признавалось всеобщей формой разума, но, с одной стороны, оно считалось вообще совершенно внешней формой, не определяющей природы содержания, а с другой - ему недостает существенного, диалектического момента, отрицательности, так как оно в формальном смысле сводится лишь к рассудочному определению тождества; однако диалектический момент появляется в троичности определений, так как третье есть единство двух первых определений, а они, будучи разными, могут находится в единстве только как снятые. - Формализм, правда, тоже усвоил троичность и придерживался ее пустой схемы; поверхностность, бесцеремонность и пустота современного философского так называемого конструирования, состоящего единственно лишь в том, чтобы повсюду подсовывать эту формальную схему, не заключающую в себе понятия и имманентного определения, и пользоваться ею для внешнего упорядочения, сделали это форму скучной и приобрели ей дурную славу. Но из-за пошлого характера этого употребления она не может потерять своей внутренней ценности, и следует высоко ценить то, что на первых порах был найден хотя бы непостигнутый еще в понятиях образ (Gestalt) разумного.

я, к сожалению, очень невъедливый читатель. Марков [рецензия Маркова] и Стекольников [рецензия Стеклова] наверняка лучше меня в отношении вычитывания текста ["Прогресс и системные новации в теории эволюции"].

А смерть у Вас будет прогрессивной, да? Умирание создает массу новаций. Странно, что говорите - это деградация. Как удается отличить появление свойства от его утраты - не знаю. Скажем распадение пальцевой перепонки чтобы были пальцы или образование полости тела - новации. а живописные проблемы умирания от дырки в голове - не новации... Странно это.
Догадываюсь, почему они только ляпы искали. Текст принципиально ненаучный. А что можно сделать с текстом художественного романа - биологу? ну. сказать автору, что у собаки нет копыт. о прочем - надо доверять художественному таланту или там философскому - с чем биологу не тягаться. Если писателю надо. чтобы соловей, испустив трель, затих, а философу - чтобы набор ароморфозов волшебно свидетельствовал об эволюции биосферы как целого - пусть так и будет. Но тогда и текст обращен к... кому? Философам? читателям. интересующимся философией? видимо, так. тут биолог боязливо поджимает пальцы ног и отходит в сторону. На мой взгляд, Вы в самом деле красиво пишете, но - хотя мне интересны эти проблемы - я как будто имею дело с тем самым котелком, нарисованным на холсте. Только вроде почудится что-то интересное - определение, важная тема - пытаешься схватить - нету ничего. Все уходит в щели между словами, на поверку - ничего не сказано... Разумеется. это характеризует мою манеру ухватывать и общее неумение, не более того. Ну вот читаю, продираюсь, уговариваю себя не обращать внимания на тучу ошибок - они есть везде, не в этом дело... и добираюсь до различения системных и адаптивных изменений. Их ленивый не делал. По крайней мере начиная с Нэгели. это 80-е годы 19 века. Просто все подряд это делают. В этом ничего плохого - но к чему это выдавать за новый результат и новую какую-то мысль, когда это банальнейший ход мыслей множества эволюционистов (я такой добрый, потому что сам в этом месте точно так же подскользнулся)? Ну ладно, это пустяки. главное, чтобы мысль была, не важно. что ее сто лет как сто раз сказали. нов едь мысль плохая. Ну нету разделения на общие и частные эти самые новации. нельзя эту границу провести. пробовали множество раз - не получается. на словах можно. на деле - не получается. хочется, но нельзя. И этому облому тоже больше ста лет, все. кто копает в том направлении. приходит к этой мысли - и многие понимают ее чрезвычайно ограниченную полезность. Потому что крупные эти новации не описываются без привлечения мнения ученого - что он считает крупной новацией. это нельзя описать как объективное свойство. (я старательно не говорю о "признаках биосферы как целостной системы" - думаю, там просто окаменевший сросток ошибок, но дорогих сердцу, так что молчу). Вы делаете на этом месте оговорку - "системные новации, определяющие межклассовые переходы безусловно уникальны и авангардны, а частные новации принципиально не обладают такими качествами." - нет, это опять же вымысел... увы. Думаю, станет понятно, если скажу: млекопитающие с точки зрения динозавров - всего лишь их отряд. И дальше, дальше - "Основной же целью текущих рассуждений является доказательство того, что в комплексе изменений биологического организма однозначно можно выделить новацию, лежащую в их основе: (1) системные ли перестройки подчинены задачам реализации частной адаптации или (2) наоборот, изменение внешних признаков напрямую вызвано системной перестройкой организма." - ну ничего же не доказано, это же не доказательство, разве не видите? Эх, как жалко. И дальше Вы выявляете ошибку оппонентов - мол, от генетики... Нет. я не пользуюсь этим орудием. Ошибочность тут ясна из классческой сравнительной анатомии.генетики не надо.
Ох. Чувствую, что начинаю ругаться. совсем я расстроился. Чрезвычайно я не люблю оценивать чужие тексты. ничего в этом нет хорошего... Извините за резкости. сожалею.

boldachev
2009-02-01 10:33 pm UTC (ссылка)

Да нет тут ничего необычного - в вашей реакции. Я и не ожидал ничего другого. И не расстраиваюсь  (И вам не советую). Единственное, что сожалею, что ни разу не удавалось довести обсуждение до хоть какой-то точных и строгих выводов - стена или ров непонимания непреодолима. Каждый раз набор стандартных фраз. Да куча эмоций. Вы вчитайтесь в комментарии Маркова и Стекольникова - лишь передергивания и причитания на тему, что это не соответствует текущим принятым мнениям (но не фактам). Да и у вас получилось аналогично.

Предполагаю, что и у вас не хватит спокойствия и уразумения попробовать разобраться. Вот к примеру:

"системные новации, определяющие межклассовые переходы безусловно уникальны и авангардны, а частные новации принципиально не обладают такими качествами." - нет, это опять же вымысел... увы. Думаю, станет понятно, если скажу: млекопитающие с точки зрения динозавров - всего лишь их отряд.

Сколько раз эта фраза (этот "вымысел") приводила в негодование биологов, но ни один из них не привел пример повторения межклассовых пеерходов - скажем, за последние так 600-700 млн. лет известны ли факты появился новых многоклеточных организмов их одноклеточных? или за последние 400 млн. лет рыбы повторно выходили на сушу с образованием новых земноводных или чего-то подобного? Это не предмет теоретизирования, то вопрос об эмпирических данных. И что должно "стать понятно" из факта, что млекопитающие произошли от отряда синапсидных ящеров? Это как опровергает тезис об уникальности таких происхождений? Они потом еще много раз повторялись от других отрядов динозавров? Да?

Я задаю эти вопросы - а в ответ лишь эмоции. Прошу вас хоть на этом маленьком примере, на этой короткой процитированной фразе, лишь на уровне имеющихся эмпирических данных покажите, что это "вымысел". То есть покажите, что события межклассовых переходов не уникальны (конечно, с учетом феномена переходного периода), что они не авангардны, то есть были случаи, когда новые классы происходили не от "высшего" на данный момент класса (ну скажем, уже были пресмыкающиеся, а тут образовалось что-то опять от рыб). Или вас возмутила вторая часть процитированной фразы ("частные новации принципиально не обладают такими качествами")? И вы это имели в виду произнося слово "вымысел"? То есть вы возражаете, что частные новации (приспособления организма к конкретным частным изменения среды - изменение окраски и т.п.) не происходят с видами любого уровня (любого класса) и на всем протяжении истории биосферы?

Я бы предполагал, что эти вопросы глупы и пусты, если бы хоть раз задавая их профессионалам-биологам получил вразумительный ответ. (Ведь вы не будете писать в ответ, как Стекольников: "сейчас есть рыбы, проводящие достаточное время на суше", понимая, что это не имеет никакого отношения к повторному образованию нового класса земноводных, ведь, рыба осталась рыбой.)

Ничего страшного для меня не произойдет если вы не ответите - у меня своя работа. Хотя я бы предпочел, чтобы мне привели некие данные (а не только охи и восклицания - перечитайте ваш текст), опровергающие некоторые мои тезисы, чтобы вывести меня из неведения (может вам какие факты известны, а мне нет;).

Если решитесь ответить - прочитайте внимательно Стекольникова и Маркова (особенно его, поскольку он сам вам там ответит на множество вопросов), чтобы не повторять их ляпы и мне не повторять ответы на эти ляпы (типа про рыбу).

ivanov_petrov
2009-02-02 06:27 am UTC (ссылка)

Простите. Боюсь, Вы не поняли возражения. Дело не в том, что они неуникальны. Эх... Всё. Я сказал столь невнятно. потому что трудно писать долго - и дал намек, по которому человек в теме понимает. о чем речь. Вы не поняли, вина на мне - я не говорил отчетливо. Но Вы не в теме. не надо вам заниматься этими вопросами. Ну, как бы... Вопросы жалко. Вон, люди читают и говоррят - биосфера фуфло... Обидно.

boldachev
2009-02-02 09:56 am UTC (ссылка)

В том, что я не понял возражений - ничего страшного - бояться не надо. Тем более, когда они состояли из одного слова "вымысел" и указания на то, что новый класс произошел от конкретного отряда старого (а что бывает иначе?). Или суть фразы составляло указание на "точку зрения динозавров"? И это вполне понятное заключение: сущность систем высшего уровня не формулируема в терминах низшей, она классифицируется лишь как часть уровня (в вашем примере, как отряд). Но какое это имеет отношение к уникальности и авангардности системных новаций, которые фиксируются на биосферном уровне?

Возможно, если бы ваш текст состоял не только из эмоций, то я смог догадаться какую "тему" вы имеете в виду. А про биосферу не переживайте - если кто уперто не видит общесистемных процессов, то уж и не увидит.

Если вы решите все же ответить - то пишите, с одной стороны, без каких-либо профессиональных скидок (я в теме), так, как бы вы писали в журнал, что, с другой стороны, естественно, подразумевает отсутствие тонких намеков, которые могут оценить лишь ваши постоянные собеседники.

Честно, я очень хочу услышать, хоть что-то кроме эмоций и заверений в том, что что-то не так, потому, что так быть не может. Вы эмоционально зацепили две темы: различение системных и частных новаций (ароморфоз и идиоадаптаций) и проблему авангардности и уникальности ароморфозов. (Хотя можете отослать к некоему тексту, который, по вашему мнению, исчерпывает вашу позицию в возможной дискуссии.)
Спасибо