Вначале я хочу прояснить значение термина «детерминизм». Вы в него вкладываете слишком широкий смысл (если я ошибаюсь проясните) вроде как любое научное описание и есть описание основаное на научном детерменизме Закон – следствие –слеследствие-....... Но это методологический а не реальный детерминизм. Вы постоянно эпистемологию переносите на физическую реальность (а я прошу отделять состояние нейронных сетей от состояния всего остального).
Человеку действительно трудно представить квантовый мир. Ну как один электрон проходит через две дырки сразу (а он действительно так проходит и это фиксируется экспериментом) как имея меньшую чем надо энергию частицы перескакивают потенциальные барьеры. Вы думаете что дикое усложнение формул описывающих микромир указывает на ошибочность пути , а я думаю что это признак продвижения в особый непостигаемый обычной логикой мир.
Квантовая механика строится на принципе наличия наблюдателя. Классической физике все равно смотрите вы на падающее яблоко или не смотрите. А электрон , когда на него не смотрят , ведет себя совершенно иначе.
Градиент это частная производная по направлению. Наиболее наглядно градиентами описывается сложный рельеф местности (пики ямы седловины). Волновую функцию так же принято описывать градиентами . Так вот уравнение Шредингера утверждает что энергия определяет пространственную форму фолновой функции. Поскольку взаимодействующие частицы описываются общей волновой функцией, очень большая квантовая система может выглядеть как сложный рельеф местности . Более того уравнение Шредингера показывает что изменение энергии ведет к изменению формы в самом абстрактном смысле этого слова.
Но самое любопытное что если энергии мало то система может и не изменится, она как бы спружинит.
Расширение (разумеется и сжатие ) пространства меняет состояние всей вселенной , а изменние состояния это необходимое условие эволюции.
Диалектика устойчивости квантовых систем и перманентное движение Мира создают градиенты энергий и концентраций. Системы (уровни иерархии элементы связи ) есть порождение сознания, методологический прием. Как можно пользуясь только понятиями и терминами философии в отрыве от эмпирики решать мировые проблемы я не знаю.
Все что мне нравится в Новациях это попытка выхода за пределы линейной логики но зачем заменять механический дерминизм неким метафизическим детерминизмом. Я за квантовую неопределенность.

Краткий перечень затронутых в работе проблем: индивидуальное понимание и всеобщее знание - принцип неопределенности знания и понимания - индивидуальное понимание и ограниченность научной теории - пространство качеств предмета научной теории - истинность научных высказываний и достоверность научных теорий - демаркация научного знания - единая научная теория и предел научного познания - интегральная эпистемология - истинность философских высказываний и формальное решение философских проблем - постнаучный здравый смысл и интегральная философия - Истина в научном познании.

Предисловие

Данный текст есть попытка изложения нового интегрального подхода к проблемам эпистемологии (термин «эпистемология» принят в современной философии для обозначения теории научного познания, дословно - «учение о знании»). Основу этого подхода составляет представление о том, что понимание сущности научного познания и науки в целом невозможно в рамках какой-либо одной философской теории, отдельного философского направления (течения, школы, системы) и что максимальное понимание достижимо лишь при рассмотрении всех имеющихся подходов и концепций как взаимодополняющих, логически и исторически необходимых.

Логичным расширением понятия «интегральная эпистемология» может стать осознание и всей философии как интегральной дисциплины. Термин «интегральная философия» уже задействовал К. Уилбер для обозначения своей философской системы. Подход Уилбера близок к моему по стремлению показать необходимость и продуктивность всех развиваемых до настоящего времени философских направлений, но методологически он заключается лишь в предложении некоторой системы классификации философского знания, достаточно продуктивной, но, конечно, не единственно возможной. И это сведение интегральной философии к стандартной формальной классификационной системе, на мой взгляд, существенно ограничивает ее ценность.

Методологический принцип, которому я старался следовать при написании этой работы, я назвал «автокритический метод» (в развитие бытующего ныне критического метода). Положения этого метода просты: любое высказывание необходимо подвергнуть сомнению, критике, не дожидаясь, когда это сделают другие. Но не для того, чобы предупредить возможные возражения, а с целью поиска дополнительного (дополняющего) содержания, неизбежно сопутствующего любому формальному высказыванию. И этот процесс автокритики не может быть прерван. Он не может завершиться лишь признанием наличия этого дополняющего другого высказывания. Это другое должно стать «своим». Исходная позиция должна остаться позади. Но не как ложная, а как пройденная и уже имеющаяся в Понимании. Ведь целью конкретного ученого является достижение максимального Понимания, а не частная реализация, фиксация этого Понимания в некоторой ограниченной формальной теории.

Каждый озаглавленный фрагмент этой работы можно рассматривать как тезис, требующий не одной страницы текста для подробного раскрытия его содержания. Однако надеюсь, что выбранный сжатый стиль изложения не только не оттолкнет читателя, а будет максимально способствовать формированию единого Понимания, которое иначе могло бы потонуть в потоке пояснений. Предельно сжатый стиль предложенного текста (одно предложение - одна мысль) отчасти компенсируется частыми повторами отдельных положений с некоторыми вариациями.

Избранный способ изложения исключил возможность использования в работе цитат. И соблюдая чистоту жанра, я так и не упомянул в тексте ни одного имени. Но предисловии я приведу фамилии некоторых эпистемологов, чьи идеи максимально стимулировали работу над этой книгой: Л. Витгенштейн («Логико-философский трактат»), К. Поппер («Логика и рост научного знания», «Эволюционная эпистемология»), Т. Кун («Структура научных революций»), И. Лакатос («Фальсификация и методология научно-исследовательских программ»), Ст.Тулмин («История, практика и “третий мир”»), П.Фейерабенд («Против методологического принуждения»).

«Аристотель, судя по всему контексту его мышления, утверждает, что порядок не может возникнуть из хаоса – только из порядка. …

Идея, что порядок – только из порядка, означает, что мы не можем утверждать, что из низшего возникает высшее, из несовершенного со временем получится совершенное, из низкого – высокое; все эти посылки прямо противоположны эволюционной теории.
Здесь заведомо исключено, что из обезьяны может получиться человек. …
Здесь содержится предположение (философский постулат), что в этом вертикальном разрезе (ортогональном развороту времени) все есть свершимость в завершенном виде, есть завершенная полнота бытия.
Формы сверши-лись, и они как актуалии управляют тем, что и как появляется в ре-альном мире. …
Все, что вызывается и случается в мире деятельно-сти, все, что мы можем понять и о чем можем осмысленно говорить, все это называется завершенными и полными формами. И если мы мо-жем предмет (животное, человеческий поступок, астрономическое яв-ление, физическое явление) поставить в луч света завершенного бы-тия, то тогда об этом можно осмысленно говорить».

Вы пишете: «Вопрос "адекватности" не столь однозначен даже в точных науках (особенно в постклассической физике), а в философии он принципиально неразрешим. Вы сами отмечаете, что философия не может иметь в качестве своего предмета бытие само по себе ("философ не может дать знание самого бытия как такового"), предметом философии является уже помысленное бытие, уже отраженное в понятиях».

Если понять, что философское познание есть сторона познания бытия людьми и что, следовательно, задача философского познания заключается в выработке путем научно-теоретического исследования определенной части-целостности бытия знания Метода научно-теоретического познания бытия людьми (к которому (знанию) относится и знание свойств бытия как такового), а не в выработке самого по себе знания свойств бытия как такового, то становится понятно, что из того факта, что философское познание вырабатывает знание не самого бытия (как такового), а знание бытия как такового, каким бытие «является» при познании людьми (отображении в понятиях), нельзя делать вывод, что «вопрос адекватности» философского знания «принципиально неразрешим».

При таком понимании философского познания обнаруживается критерий истинности философского знания (адекватности изображения в понятиях объекта исследования), включая знание свойств бытия как такового – осознанная исследователями необходимость применения данного философского знания (в качестве Метода) при научно-теоретическом исследовании частей-целостностей бытия, т. е. реальная востребованность данного философско-научного теоретического представления научным сообществом.

Полностью с вами согласен – единственным (не субъективным) критерием «истинности» философского знания является реальная его востребованность. (Только научное сообщество здесь ни при чем – если, конечно, не понимать его в самом общем смысле как думающая часть населения.) Но является ли эта востребованность однозначным критерием? Во-первых, эта востребованность существенно привязана к историческим, географическим, политическим реалиям. Во-вторых, она рационально не определима – какой процент «научного сообщества» должен востребовать то или иное философское знание, чтобы оно должно быть принято как «истинное»? А если в сообществе в равной степени распространены несколько несовместимых философских (мировоззренческих) позиций (и это вполне нормально)? Не является ли само наличие этого разнообразия философских теорий тем самым адекватным отражением бытия в понятиях? Ведь философия имеет в качестве своего предмета именно это разнообразие?

И самое главное – какое отношение критерий истинности философского знания, понимаемый как востребованность (принятие) его сообществом имеет отношение к адекватности этого знания? Если не понимать эту адекватно прямолинейно – как адекватность мировоззрению той части сообщества, которая считает это знание адекватным. Как христианская философия адекватна христианскому мышлению, а буддийская – буддийскому, материалистическая и идеалистическая – востребованы в разных слоях думающего сообщества.

Серьезно обосновывая адекватность какого-то конкретного философского знания вы неизбежно приходите к отрицанию адекватности всего, что не соответствует вашим представлениям.

Вы пишете: «Посему, все рассуждения об "адекватности изображения" должны предваряться обоснованием самой возможности такового, и пояснением вообще, что это значит». «Обоснование самой возможности такового, и пояснение вообще, что это значит» содержится в работе «Вперед от Канта. (Сущность философского познания; движение и развитие философского познания в историческом процессе познания бытия людьми)», где дано логико-теоретическое исследование явления «Философское познание бытия (и вместе с тем человеческое познание бытия)»…

Как я понимаю, Вы сомневаетесь в возможности выработки, с одной стороны, адекватного изображения в понятиях объективной реальности (ОР), с другой стороны, знания единственно верного метода, способа получения при отображении ОР адекватного изображения ОР в понятиях (в единственно верных понятиях, точнее – в единственно верной системе понятий при отображении каждого объекта познания).

Но, заметьте, это именно «стороны», т. е. одно нельзя отделить от другого. А чем определяется «способ получения при отображении ОР адекватного изображения ОР в понятиях» (кратко – «Способ»)?

Понятно, что, с одной стороны, свойствами отображаемого, т. е. свойствами ОР (бытия), с другой стороны, свойствами человеческих средств отображения ОР в понятиях.

Но ведь и одно (свойства бытия как такового) и другое неизменно. Следовательно, надо признать, что должен существовать единственный Способ.

Полагать, что люди не в состоянии применять Способ, значит, полагать, что люди не в состоянии вырабатывать истинное знание ОР (адекватное изображение в понятиях бытия) как знание, на основе которого только и возможна успешная Практика людей.

(Можно спросить: какие есть основания для утверждения, что свойства бытия как такового (ОР) неизменны? Ответ, с моей точки зрения, прост: с одной стороны, успешное взаимодействие индивидов с «вещами» на основе сознания и понятийного мышления, с другой стороны, успешная общественно-историческая практика людей на основе научного знания свойств объектов познания, были бы невозможны, если бы свойства бытия как такового не были неизменными; вместе с тем была бы невозможна никакая «Логика»).

Существование сознания людей (и понятийного мышления) (как совместного знания бытия, существующего за счет выражения знания в понятиях посредством условных знаков – слов и др.) и успешной деятельности людей есть доказательство существования Способа и применения его людьми с самого начала их (людей) существования.

А с самого начала существования собственно «Философского познания» происходит выработка знания Способа в качестве теоретического построения, называемого «Логика».

Исходя из всего сказанного, с моей точки зрения, следует признать, что сомнение в возможности выработки адекватного изображения в понятиях ОР (бытия) противоречит логике (конечно, если признается, что бытие есть ОР по отношению к человеческому сознанию как знанию бытия, выраженному в понятиях, т. е. как субъективному образу ОР).

Никакое, взятое само по себе, высказывание не может противоречит логике. Любое высказывание является истинным или ложным только в пределах конечной логической системы. В вашей логике действительно существует единственное «адекватное» отражение. В моей логике – множество (как и в реальной истории человеческого познания).

Неосознанное применение Способа начиналось вместе со становлением сознания, т. е. становлением понятийного мышления, становлением отображения бытия в понятиях как познания бытия людьми…

Познание бытия людьми на первой (донаучной) стадии существования и развития осуществляется при интуитивном применении Способа и в той мере, в какой это необходимо для выработки знаний бытия, непосредственно применяемых в практике.

Становясь научным, познание бытия людьми все больше нуждается, с одной стороны, в выработке метода научно-теоретического познания бытия (Метода), в основе которого объективно необходимо должно быть знание Способа, с другой стороны, в выработке знания Способа в той мере, в какой это необходимо для его осознанного применения в составе Метода при научно-теоретических исследованиях объектов каждой из наук (на которые объективно необходимо разделяется научно-теоретическое познание бытия).

Отсюда, начинается, с одной стороны, становление научного этапа движения и развития собственно «Философского познания» (вместе с процессом самоосознания), с другой стороны, становление научно-теоретического понимания Способа в составе Метода (Кант, Гегель, Маркс и их последователи); вместе с тем осуществляется впервые осознанное применение Способа в составе метода при целостном «логико-теоретическом (и вместе с тем историко-теоретическом)» исследовании одной из выявленных частей-целостностей бытия – с моей точки зрения, явления «Капиталистический способ производства» в «Капитале» Маркса.

В наше время, когда знание Метода и Способа (объективно) в основных чертах было уже выработано (хотя и не вполне осознано как знание именно этого), я применил это знание при исследовании явления «Философское познание (и вместе с тем человеческое познание)». (Поэтому я и определяю свое исследование, заключающееся в работе «Вперед от Канта. (…)», как «логико-теоретическое (и вместе с тем историко-теоретическое)», т. е. как исследование в соответствии с Методом, в основе которого выявленный и осознанный всесторонне Способ, т. е. Логика). В результате я вырабатываю наиболее общее (философское) теоретическое представление о Логике, т. е. о Способе как основе Метода.

Мое исследование показывает, что «Философия» как таковая есть исторически необходимая, но исторически преходящая форма познания бытия людьми, представляющая собой соединение неосознанного исследования объекта философского познания (объективно) и исследования некоторых объектов нефилософского познания (явлений «Человек», «Общество» и производных от них)…

В моем исследовании выявляется действительный (объективно существующий) объект философского познания и показан в системе теоретических понятий процесс (с его результатами) научно-теоретического исследования данной выявленной части-целостности бытия путем применения метода научно-теоретического познания бытия (в принципе – единственно верного), т. е. метода отображения в теоретических понятиях выявляемых частей-целостностей бытия.

Вы рассматриваете «Философское познание» не само по себе, а в указанной исторически преходящей форме и в том качестве, в каком оно осуществляется в рамках «Философии», где еще не осуществлено выявление объекта Философского познания и не осуществляется его непосредственное исследование, поэтому не вырабатывается (объективно не может выработаться!) и единая система теоретических понятий.

Отсюда и Ваше ошибочное представление: «В философском мышлении … не существует единой, общепризнанной системы понятий (а по моим представлениям таковых и принципиально быть не может)».

Мне нравиться это уверение – я пишу об эмпирическом факте «в философии не существовало и не существует единой системы понятий» - в вы мне в ответ: «это ошибочное представление». Его можно понять наверное только как заверение, что единственно адекватная система понятий существует и она - ваша. Все бы хорошо, если бы так не думал каждый философ. (Правда, если бы он так не думал, то он и не был бы философом.)

Если философское познание в принципе не может выработать единую общепризнанную систему понятий, т. е. не может выработать истинное знание своего объекта,

А откуда у вас уверенность, что возможно единственно истинное (абсолютное?) знание? Весь опыт познания показывает относительность любого знания, его частичность и временность.

то, с одной стороны, оно не является частью (стороной) познания бытия людьми и, следовательно, в качестве познавательной деятельности бесполезно для людей и не нужно людям, с другой стороны, философствующие индивиды занимаются бесплодным, следовательно, бессмысленным, ненужным для движения и развития познания бытия людьми делом. Философское познание, существующее еще и поныне в рамках «Философии», с одной стороны, не в состоянии продвинуться дальше в выявлении и исследовании своего объекта (философствующие индивиды в наше время в состоянии лишь на всевозможные лады интерпретировать и «дорабатывать» теоретические построения философствовавших предшественников, продвигавших, своими действительно творческими теоретическими построениями, философское познание вперед за счет отображения так или иначе действительного объекта философского познания); с другой стороны, среди философствующих индивидов в наше время получила распространение и признание идея о необходимости признания невозможности выработать единую общепризнанную систему понятий, т. е. выработать единственно верное (в основе) философское теоретическое представление вместе с тем выработать знание единственно верного способа и метода выработки данного теоретического представления.

Как понимать Ваше высказывание: «"Адекватность" отображения может иметь только единственный смысл - адекватность отражения в понятиях представлений самого философа. И не более. То есть следует признать, что предметом вашего (и каждого философа) является его индивидуальное мышление (отображение в понятиях) бытия и ни о какой "верности" за рамками этого отображения говорить не представляется возможным (кроме личной оценки философа)»? Неужели Вы полагаете, что философ может отобразить в понятиях лишь собственное «мышление бытия», т. е., как я понимаю, что в теоретических построениях философа не отображается в понятиях, так или иначе, ОР? Но, в таком случае, с одной стороны, выражение «адекватность отображения в понятиях» при описании философских теоретических построений не имеет никакого смысла, с другой стороны, бессмысленны дискуссии и споры между философами.

Именно так. В отличие от позитивных наук, в которых предмет исследования находится вне человека, в философии отражается лишь индивидуально понимание философа. Оно, безусловно, так или иначе отражает объективную реальность, поскольку является ее частью (частью бытия), и адекватность этого отображения может быть понята лишь как отражение разнообразия мира в разнообразии философских теорий и методов.

«Адекватность отображения» имеет действительно только два смысла – (1) адекватность отображения самим философом своего понимания (удовлетворенность или неудовлетворенность в точности фиксации его в тексте) и (2) совпадение этого отображения (фиксации его в тексте) с представлениями более или менее многочисленной группы людей. Ни каких объективных критериев адекватности (истинности) философских высказываний не существует.

И объективного смысла в философских дискуссиях и спорах нет. Можно даже признать это заключение в качестве эмпирического факта – ведь до сих пор философские споры не имели никакого смысла, как и сейчас наша дискуссия – вы останетесь при своем убеждении в наличии единственного адекватного метода (вашего). А я останусь при своем понимании, что при отсутствии критерия истинности философских высказываний наши доводы в поддержку своих позиций бессмысленны.

У споров (тем более философских) есть только одни смысл – оттачивание своей аргументации.

Вы пишете: «Второй момент касается метода, схемы "адекватного изображения в понятиях". Форма полярного (дихотомичного) анализа лишь одна из возможных классификационных схем. Посему указание на ее исключительность ("необходимым разделением может быть лишь раздвоение целого-объекта") представляется неоправданным ограничением мышления (особенно философского). Для строгости изложения обязательно надо указывать, что в рамках приводимых исследований используется именно эта форма анализа (с пониманием ограниченности исследований)». А я утверждаю, что даю фрагмент логико-теоретического исследования, показывающий Способ, т. е. показываю фрагмент «Логики» (точнее – фрагмент стороны «Логики», а именно «Содержательной логики», выявляющей Способ, рассматриваемый со стороны адекватности изображения «по содержанию (и вместе с тем по форме)». Если Вы признаете «Формальную логику» как выявляющую единственный способ правильного выстраивания понятийного мышления, то, значит, по сути дела, Вы признаете существование Способа, рассматриваемого хотя бы лишь со стороны адекватности изображения «по форме (и вместе с тем по содержанию)» и возможность его адекватного отображения в понятиях.

Формальная логика сама по себе не имеет ни малейшего отношения к адекватности отражения реальности в понятиях. Можно построить неконечное число строгих формально логических систем не только не имеющих отношения к реальности, но и противоречащих ей.

Но при этом, по-вашему, получается, что должно существовать много способов, «методов, схем» адекватного отображения в понятиях бытия (ОР).

Нет, по моему получается, что не существует ни одного метода адекватного отражения. Само понятие «адекватность» мало пригодно для обсуждения соотношения теоретического знания и эмпирических данных. Хотя если обсуждать достоверность теоретического знания, то действительно, методов и способов построения теоретических систем множество. Что так же можно признать в качестве эмпирического факта. И именно ваша опора на достоверность исторического опыта подтверждает эту мысль.

Ваше утверждение «Форма полярного (дихотомичного) анализа лишь одна из возможных классификационных схем. Посему указание на ее исключительность ("необходимым разделением может быть лишь раздвоение целого-объекта") представляется неоправданным ограничением мышления (особенно философского)», по существу, аналогично утверждению, что формы и законы понятийного мышления, выявленные в «Формальной логике» лишь одни из возможных, позволяющих выстраивать мышление так, чтобы получать в итоге адекватное изображение в понятиях бытия (особенно для философов, так как у них законы адекватного изображения бытия и его частей у каждого свои, соответствующие их индивидуальному способу мышления).

Во-первых, тут следует уточнить, что вы понимаете под «формальной логикой», поскольку, в современной науке культивируется множество логик (среди которых есть и не дихотомические). Во-вторых, если вы действительно ставите перед собой задачу изучения реального познания во всем его разнообразии (особенно философском), то должны обосновать именно это разнообразие, а не утверждать, что возможен лишь один метод.

Другое дело, если бы Вы утверждали, что выявление мной форм и законов отображения в понятиях объектов неверное, так как противоречащее Логике (что, разумеется, возможно) и логически обоснованно показали это, последовательно и подробно рассмотрев и проанализировав соответствующий фрагмент моего исследования (а для большей убедительности – всю работу).

Вы, наверное, понимаете, что строгость формально логических построений не является сама по себе критерием достоверности теории. Тем более, эта логичность ни в коей мере не может быть признаком исключительности (единственно правильности) теории. Если я предложу строго логические построения с противоположными вашим выводами – это ни в коей мере не будет отрицанием логичности ваших. Просто при взгляде не предмет с разных сторон, возможно построение неконечного числа формально логических систем, которые не только не исключают возможность существования друг друга, но и необходимо подразумевает наличие этого множества, как отражение многогранности, многоуровневости бытия, не сводимого к единой (единственно «адекватной») логической системе.

Посему ваши строгие логические построения говорят лишь об отсутствии ошибок в умозаключениях, но никак о их адекватности чему-либо. А их соотношение с реальностью – есть лишь соответствие вашего текста вашему же пониманию реальности.

Вы видите, что мир именно таков каким вы его описываете, или, наоборот, вы описываете мир таким, каким его видите. Вы же не станете утверждать, что ваше видение правильное, а скажем мое, ложное. Да еще на основании того, что вы логично пишите. Логичность изложения это лишь минимальное требование философско-теоретических построений, которому удовлетворяли большинство столь разнообразных философов живших до нас и с нами.

Вы пишете: «Ну и самое главное, о "ложности понятия «Диалектическая логика»". Я не совсем понимаю, что такое "ложность понятия". Вопросов не возникло бы, если бы было написано так: "в логической схеме, предложенной в рамках данного анализа, нет необходимости введения термина "диалектическая логика" и т.д.». Отвечая на замечания Грачева М.П. и Булата по моей работе «Что есть логика» я подробно разъяснил на страницах «Диалектической логики» Грачева что означает мое утверждение о ложности понятия «Диалектическая логика» (и что это отнюдь не вопрос терминологии). Думаю, если бы Вы прочитали эти материалы, то многое в моей работе Вам стало бы более понятно (в том числе и «что такое "ложность понятия"»)…

Извините, но Вы не разобрались, о чем в критикуемом фрагменте работы идет речь, если написали следующее:

«Среди нескольких более мелких вопросов хотелось бы выделить не достаточно (на мой взгляд) проработанный момент разделения изображения объекта как абстрактного целого и как части-–целостности бытия. Объект принципиально не может быть познан как абстрактное целое вне его понимания как части: все стороны-свойства объекта не есть его свойства как взятого самого по себе, а с необходимостью есть свойства относительно других объектов, выявляемые лишь во взаимодействии (отношении) к другим. То есть объект как целое может быть выявлен только как часть целостности мира, как совокупность отношения с другими объектами».

Всякий объект познания как данный «этот» есть, с одной стороны, часть бытия, с другой стороны, «эта» данная целостность, а не другая. И как «эта» (а не другая) данная часть-целостность бытия, очевидно, имеет только «эти» свойства (отсюда, она и определяется как «эта»). Но чтобы разобраться в том, в чем заключается способ отображения в понятиях любого объекта как выявленной «этой» части-целостности бытия, приходится сначала представить объект как просто целое, которое при познании его «этих» свойств (т. е. при отображении объекта в понятиях и получении в результате и в итоге – целостного изображения «этого» объекта с «этими» свойствами в качестве целостной системы понятий, выражающей свойства данного объекта) разделяется на «эти» свойства-части. Объект-целое, изображенный в понятиях, и представляется по необходимости, прежде всего, как абстрактное целое, разделенное на части-свойства.

А далее логика подсказывает ход рассуждений, показанный во фрагменте. Ход рассуждений в соответствии с логикой и приводит сначала к следующему обоснованному выводу:

«Таким необходимым разделением может быть лишь раздвоение целого-объекта на части-свойства и раздвоение в свою очередь выделенных частей-свойств. В самом деле, выделенные путем последовательного раздвоения части-свойства целого-объекта вместе составляют целое-объект, сколько бы их ни было выделено; в результате их выделения целое-объект остается тем же целым, только состоящим теперь из частей-свойств (изображение объекта в понятиях), т.е. их выделение есть анализ и вместе с тем синтез»;

затем к выявлению закона:

«Указанная необходимость выявления свойств-сторон и свойств-сторон выявленных свойств-сторон при теоретическом исследовании объекта есть закон адекватного изображения в понятиях объекта как целого. Этот закон можно определить как закон анализа объекта-целого на свойства-стороны или как закон анализа-синтеза».

Далее ход рассуждений в соответствии с логикой приводит к тому, что принято называть «восхождение от абстрактного к конкретному» (при логико-теоретическом исследовании выявленных частей-целостностей бытия)…

Вы написали: «Также можно подумать о целесообразности разделения строения объекта и его движения. … Если речь идет о необходимом внутреннем движении объекта, определяющем его как таковой (скажем процессов в биологическом организме), то следует говорить не о разных состояниях некоего статичного объекта, а о едином объекте как совокупности пространственно и временно распределенных свойств-сторон. То есть нет необходимости разделять единый динамичный объект на пространственное строение (структуру) и процесс (движение)».

У меня речь идет отнюдь не о «пространственном строении (структуре)». А «движение» надо понимать как процесс изменения вообще, происходящий с частями-целостностями бытия непрерывно, но так, что при этом части-целостности остаются теми же самыми… Это понятия не «Физики», не «Биологии», а «Логики», выявляющей Способ, рассматриваемый со стороны адекватности изображения «по содержанию (и вместе с тем по форме)». Т. е. это понятия «Содержательной логики», где выявляются, с одной стороны, «категории», с другой стороны, законы получения адекватного изображения в понятиях бытия. Бытия, объективно разделяющегося на определенные части-целостности, которые только и могут быть объектами научно-теоретического отображения в понятиях. Отображения, начинающегося с опытов над чувственно воспринимаемыми (в «пространстве» и во «времени») частями бытия – «вещами», Но не «вещи» как таковые являются частями-целостностями бытия и вместе с тем объектами научно-теоретического исследования, а то, что я определяю как «явления» (см. работу «Вперед от Канта (…)»); именно свойства конкретных явлений (выявляемых и уже выявленных в течении всей истории познания бытия (ОР) людьми частей-целостностей бытия) только и могут быть изображены в целостных системах научно-теоретических понятий.

В Вашем понимании объекта научно-теоретического познания объективно происходит, по существу, смешивание понимания объектов как «вещей» и как «явлений»…

Как и на какие части-целостности разделяется бытие объективно (при отображении в понятиях), что есть часть-целостность бытия – это я показал во втором фрагменте исследования явления «Отображение бытия в понятиях». О нем сказано в конце фрагмента, приведенного в критикуемой работе, но сам фрагмент я там не привел.

Я надеялся, что читатели заинтересуются и прочтут всю работу «Вперед от Канта. (Сущность философского познания; движение и развитие философского познания в историческом процессе познания бытия людьми)» и смогут верно понять мое логико-теоретическое изображение в понятиях «Что есть логика». И тогда, с одной стороны, поддержат мое понимание Логики как Способа и основы Метода (одни), с другой стороны, подвергнув обе работы критическому разбору, попытаются опровергнуть верность ведения мной исследования и верность результатов этого исследования, вместе с тем верность моего понимания Логики и Метода (другие). И одно и другое для меня одинаково ценно и необходимо для продолжения исследований.

Хотелось бы верить, что я ошибусь, но читатели не смогут верно понять, поскольку правильное понимание лишь одно и только у вас. Но поскольку, как вы сами пишите, что единственным критерием истинности философского знания является его восстребованость, то есть совпадение вашего понимания с пониманием читателей, то будем ждать результатов этого теста на «адекватность» (логичность тут не служит гарантией вотребованности). Хотя сам факт педалирования на исключительной истинности каких-либо построений не востребован (не популярен) в современном мышлении (не только философском), а посему имеет малые шансы быть "адекватным" чему-либо, кроме вашего видения мира.

Гогузев А.В.

3. 02. 08 г.

http://chronologia.org/dcforum/DCForumID2/11715.html

- Я когда-то размышлял на эту тему и понял, что есть вот какой эффект. Многие великие вещи в науке - в математике, в частности, - открывались независимо разными людьми и почти одновременно в разных местах. Классический пример - геометрия Лобачевского. Сначала ее разработал наш соотечественник Николай Лобачевский, спустя несколько лет - венгр Янош Больяи, а чуть раньше - немец Карл Фридрих Гаусс (хотя никаких записей не оставил). И таких случаев можно привести немало. В чем дело? Возникает ощущение - очень странное, выходящее, разумеется, за рамки математики, - что где-то вне нас есть некий банк идей. Он закрыт от нас. Однажды кто-то поднимает заслонку, и из этой сферы вырывается луч света, падающий на научное сообщество. Некий сигнал. Его почти никто не замечает. Но как любой сигнал, он как-то модулирован. Некоторые интеллекты настроены на эту частоту. Они неожиданно воспринимают этот сигнал - и у этих людей вспыхивает идея, примерно одна и та же. Такое ощущение, что эти заслонки, когда приходит время, поднимаются - и общество делает следующий прыжок. То есть от нас мало что зависит. Не только в математике - вообще в науке. Там, где важна роль озарения. Человек понял что-то - неожиданно. Как-то все у него в голове улеглось. Он видел хаос - и возникло понимание. Это очень краткий процесс, миг, - и мне кажется, что в этот миг какой-то сигнал извне до нас доходит. Кто подает его, я не знаю.

Пуанкаре, кажется, как раз что-то такое писал об озарении.

- Да, писал. Люди, размышляющие на эту тему, к этой идее в том или ином виде рано или поздно приходят.

1. Современные науки развиваются очень быстро. Как Вы думаете, новые науки могут
образовываться из уже существующих наук, отпочковываться от них?
2. Являются ли разделы (отрасли) науки самостоятельными науками (наукой в
науке)? Поясню: можно ли считать оптику, механику, статику науками в системе
науки физики? (или международной космическое право, международное
частное право науками в системе науки международного права)?

3. Связан с вопросом 1. Рассмотрим ситуацию: область знания, первоначально
изучающаяся определенной наукой, в силу развития объективной реальности выходит за рамки предмета данной науки. Если происходит становление новой системы знаний в рамках уже существующей науки, то можно говорить о формировании новой
науки? Как в этом случае ее назвать: формирующаяся наука, сфера научного
познания, преднаука или протонаука?

4. Как Вы думаете, что такое сфера научного познания: этот термин тождественнен понятию "наука" (т.е. именно НАУЧНОЕ, а не какая-либо другая сфера познания)? или это любой раздел науки? или что-то другое?

5. Что можно почитать о процессе формирования наук в настоящее время?

Заранее благодарю. Надеюсь, что мои вопросы Вам будут понятны.

Да, кстати, вы утверждаете (или я неверно понял), что реально эволюционирует (порождает новации) только авангардная система. Авангардной системой сейчас является социум, так? Значит ли это, что биологическая эволюция на Земле уже фактически завершилась, и что вся эта нынешняя бурная деволюция человеков никак не приведет к очередной новации (в виде каких-то суперчеловеков)?

boldachev:

Скорей всего, говорить о появлении суперчеловеков столь же бессмысленно, как о появлении суперклетки в момент ее высшего развития в предверии появления многоклеточности . Новация никогда не есть супер-пупер модернизированное старое. Она всегда новация. То есть то, чего мы и представить не можем.

aс:

Нет, все-таки конкретный, не философский, вопрос - завершена ли биологическая эволюция?

В споре с креационистами вы предлагаете оставить вне науки тезисы непознаваемости и "так захотел Господь", а значит и "представить не можем" надо оставить вне науки. Я хоть и сам тут поблизости использовал аналогию "клетка не может представить сотканный из неё организм", но у клетки и нет механизма для представления "фантазий", а на нашем-то эволюционном уровне он есть, и мы можем попробовать экстраполировать найденные закономерности и на постсоциум. Хотя и страшно

Т.е. в рамках нашего понимания, нашей модели (не значит что сам постсоциум будет "думать" о себе теми же категориями и вообще будет думать) найти признаки будущей (или уже существующей, но "невидимой") системы.

(1) выделить предмет и место диалектической логики в сфере познания, то есть область в которой «реально» (не как случайности или ошибки) существуют противоречия.

(2) показать, что в рамках этого предмета и уровня возможно построение логических систем с инкорпорированными противоречиями, и что в подобных системах возможно введение понятия «истинность».

То есть основной целью анализа было показать, что все нападки на диалектику связаны

(1) прежде всего, с непониманием ее места в иерархии познания и
(2) с отсутствием хоть какого-то решения проблемы противоречия.

Предложенный формализм не позволяет (и не призван) представить систему, построенную, согласно диалектической логике, как строго детерминированную (по типу классических логик), он лишь обосновывает саму возможность таких систем и предлагает механизм оценки их «истинности» (верней, истинности их элементов).

Следует отметить, что сама специфика (уровень) диалектических систем не подразумевает получения некоего познавательного результата в виде законченных формулировок, предназначенных для верификации. Предметом диалектической логики является познавательный процесс, движение познания и максимальный «результат», который возможен — это отображение этого процесса в движении категорий. По сути, результатом является понимание познания.

Конечно, гипотетически, можно мыслить и такой результат: способность индивидуального сознания (интеллекта), виртуозно владеющего диалектическим методом, достигнуть конкретных результатов в научном познании, на практике реализовав весь цикл диалектических рассуждений. В этом случае даже можно сказать, что результативное применение диалектического мышления и есть ничто иное как его верификация — точно также, как построение формальной теории, отображающей некий феномен вещественной реальности, позволяет прогнозировать «поведение» этого феномена, так вот, точно также построение диалектической модели познания может позволить прогнозировать развитие своего предмета (познания), реализовать это развитие — чем по сути и являются интеллектуальные новации.

Думаю, понятно, что позитивный результат в виде конкретной интеллектуальной новации нельзя рассматривать как прямое следствие диалектической логики, как логический вывод. В этом отношении диалектическая логика, как формальная не способна к генерации интеллектуальных новаций. Но диалектическая логика, в отличие от формальной, способна подготовить интеллект к прорыву. Она ближе к той части нашей головы, которая порождает новые идеи. Формальная логика предназначена лишь для их рациональной фиксации.

Итак, что нового (или просто более четко сформулированного) мы получили в итоге:

(1) однозначное понимание того, что противоречие — это исключительно форма отношения двух высказываний;
(2) посему противоречия есть только в языке (в языковых системах);
(3) поняли, что противоречия противоречиям рознь: (а) есть формальные (случайные) на уровне языковой реальности, (б) уровневые или научные, которые связаны с различным уровнем анализа предмета исследования и (с) диалектические (философские), которые могут быть встроены в одну логическую систему не только не нарушая, но и обуславливая ее истинность.
(4) диалектическая логика, как система включающая противоречия (третьего типа), относиться к философскому уровню познания и ее предметом является познавательная деятельность (познание как целое).
(5) Элементами диалектической логики являются философские категории, которые фиксируют устойчивые феномены познавательной деятельности, использование их в логической системе не связано с обращением к некому содержанию вне ее.
(6) И, самое главное, предложено понимание того, что перенос истинности от суждения к суждению может быть отделен от процесса получения новых суждений (который возможен по некой формальной процедуре), и таковая истинность может транслироваться в обратном направлении относительно хода рассуждений — введено понятие обратной логики.

Имеется еще много мелких моментов, но они найдут свое воплощение в законченном тексте (который когда-нибудь да будет).
Полный текст завершения дискуссии тут

Суждение «бытие есть ничто», не означает, что мысли (понятию) «бытие» приписывается наравне с какими-то другими (?) ее качествами (как, скажем, в формальной логике яблоко еще и круглое, и спелое и т.д.), некое качество «ничто». «Бытие» не определяется в этом суждении как субъект, обладающий предикатом «ничто». Как и противоположное суждение «ничто есть бытие» не может означать, что субъекту «ничто» приписывается предикат «бытие». Если все же и формулировать философские суждения в форме соединения субъекта и предиката, то корректнее в качестве субъекта суждения всегда представлять мыслящий субъект (мышление), а в качестве предикатов то, что действительно является его предикатами, принадлежит ему, может быть ему приписано – мысли (понятия).

Именно представление одних понятий в качестве субъектов и приписывание им других понятий в качестве предикатов, на мой взгляд, существенно затрудняло и построение, и понимание диалектической логики. (Хотя вроде никто и не оспаривал тезис, что понятия как таковые есть исключительно и только определения мышления, его предикаты.)

Учитывая эти понятные и простые соображения суждение о «бытии», как первую непосредственную мысль чистого непосредственного, еще никак не определенного мышления следует сформулировать так: я мыслю бытие, я обладаю мыслью «бытие» или – более абстрактно и точно – мышлению (как субъекту) приписывается предикат «бытие». И это именно чистая логическая формулировка, как соотношение формальных элементов – чистого мышления и чистого непосредственного бытия без каких-либо определений (без указания на наличное бытие чего-либо, без указания на предмет).

Но из такого определения мышления, то есть приписывания ему предиката «чистое, непосредственное, неопределенное бытие», а по сути определения мышления как неопределенного, непосредственно и необходимо следует другое суждение: мышление есть ничто. Или полностью: мышлению как обладающему предикатом чистое, непосредственное бытие (как мыслящему неопределенное бытие) следует приписать предикат «ничто».

Итак мы имеем два противоречащих друг другу суждения: мышление, определяемое как чистое неопределенное бытие (как мыслящее чистое «бытие»), одновременно определяется и как ничто (как мыслящее «ничто»). Или короче: (1) «мышление есть бытие» и одновременно (2) «мышление есть ничто».

В данной ситуации, в отличие от формальной логики, в которой следовало бы однозначно сделать выбор в пользу одного из противоречащих суждений, приняв заключение о неистинности другого, мы понимаем (ощущаем) истинность обоих суждений. К тому же, у нас нет никаких оснований (прав) для этого выбора – у нас нет никаких априори установленных аксиом (как в формально логических системах), относительно которых мы могли бы сделать заключение об истинности или ложности этих суждений. Более того, признание неистинности одного из суждений автоматически делает неистинным и второе. К примеру, если чистое мышление не есть мышление «ничто», значит оно есть мышление «нечто», то есть чего-то определенного, а следовательно ему не может быть приписан предикат непосредственного бытия – оно уже не есть мышление чистого неопределенного бытия.

Однако логика должна быть логикой и мы не можем оставаться в ситуации неопределенности. То есть перед нами стоит задача найти основание — некое суждение, исходя из которого можно было бы сделать заключение об истинности (или ложности) исходных противоречивых суждений. Причем, новое суждение не может быть привнесено извне – мы должны иметь замкнутую логическую систему.

И таковое суждение «порождается» самими, имеющимися двумя суждениями, непосредственно следует из них. Если изначально, приписав мышлению предикат «бытие» (представив его как мышление чистого непосредственного бытия) мы неизбежно вынуждены были определить его, как ничто (как мышление ничто), но сделав этот шаг (от бытия к ничто) мы тут же должны заключить, что получили новое определение мышления (которого не было и не могло быть до), мышление как переход, как чистое движение, как становление. То есть мы имеет третье – синтезированное – суждение: мышление обладает предикатом становления (перехода от бытия к ничто), то есть мышление при переходе от мышления бытия к мышлению ничто становится уже не непосредственным пустым (чистым) мышлением, а мышлением определенным – мышлением которое мыслит. Хотя пока оно мыслит не нечто вне себя, а только самого себя, как чистую возможность своего движения, становления.

Можно рассуждать и так: если суждение о чистом бытие есть некое непосредственное начало мышления, его начальное определение, то следующее из него суждение о мышлении, как мышлении ничто можно представить как конец мышления (конец этого непосредственного мышления). Но в этих представлениях о начале и конце само мышление выявляется, определяется как разворачивающиеся, оно выступает уже не как чистое, неопределенное, не как неразличенное в себе, а как приобретшее определенность, как переход от начала к концу, как становление.

Итак, пред нами три суждения: два исходных, противоречащих друг другу – «мышление есть бытие» и «мышление есть ничто» и третье синтезированное – «мышление есть становление». И тут следует заметить, что мышление, которое было субъектом в первых суждениях не тождественно мышлению-субъекту в третьем суждении, в котором оно приобрело протяженность. Более того, и мышление как бытие, и мышление как ничто в мышлении как становлении, приобрели различенность, которой исходно не было. Они выступают уже как моменты этого становления – начальный и конечный.

То есть мы может заключить, что суждение о мышлении как становлении снимает, разрешает (позволяет) исходное противоречие. Прежде всего, оно устраняет основу их противоречивости – «разъединяет», разносит их субъекты (мышление), делает эти субъекты не тождественными друг другу. Можно сказать, что именно суждение о том, что мышление есть становление (переход) позволяет этому мышлению обладать предикатами и «бытие», и «ничто» в разной мере. Мышление бытия и мышления ничто становятся различенными моментами мышления как становления. Мышление стремящееся помыслить чистое бытие становится (не есть, а становится!) мышлением ничто.

Относительно синтезированного суждения мы можем переформулировать исходные противоречивые суждения так: (1) «мышление как бытие есть непосредственное мышление», (2) «мышление как ничто есть опосредованное переходом, становлением мышление».

Однако, наиболее существенным моментом в соотношении этих трех суждений является то, что (i) суждение о становлении будет истинным тогда и только тогда когда оба исходных суждения будут являются истинными (то есть когда мышление есть мышления и бытия, и ничто). Но и одновременно справедливо и другое заключение, (ii) оба исходных суждения являются истинными тогда и только тогда, когда истинным является синтезированное суждение.

Однако учитывая тот момент, что противоречивость исходных суждений снимается только при появлении третьего суждения, то и логический вывод об истинности суждений может считаться обоснованным только от синтезированного суждения к исходным (тезис ii), а не в прямом направлении, как это принято в классической логике(i).

Итак, пред нами сложный вариант обратной логики: получение синтезированного суждения из пары противоречащих друг другу суждений можно считать обоснованным лишь тогда и только тогда, когда оно снимает противоречивость исходных суждений, представляя их как различенные в себе моменты, и при этом из истинности синтезированного суждения одновременно следует истинность обоих исходных.

Рассмотрим несколько существенных моментов:

(1) В этой системе мы не имеем априори ни одного истинного суждения – истинность исходных суждений следует только из истинности синтезированного, а истинность последнего «повисает в воздухе». Ее можно просто принять, как в классических логических системах принимается истинность аксиом. Или продолжить рассуждения по такой же схеме: выявление противоречия, получение нового синтезированного суждения, разрешения в нем противоречия и «восприятия» от него истинности.

Истинность суждений в такой цепочке рассуждений будет всегда зависеть от истинности последнего синтезированного суждения. В любой момент движения рассуждений ситуация аналогична положению дел в классических логиках, в которых истинность всех суждений напрямую зависит от истинности аксиом. Правда, есть и существенные различия: последнее в цепочке (обратно аксиоматическое) суждение не есть результат нашего произвольного выбора (как аксиомы в классических логиках), а есть следствие, результат развития сомой логической системы (цепочки). И еще, если в результате разворачивания этой цепочки удастся «получить» исходное непосредственное суждение, то мы закольцуем систему, чем, по сути, снимем ее неопределенность, привязанность к заключению об истинности одного суждения.

(2) Схема вполне рациональна, то есть не допускает какого-либо произвола в переходе к синтезируемому суждению, ведь к нему предъявляются жесткие требования: иметь в себе исходные суждения как различенные моменты, то есть снимать их противоречие, и обязательность следования истинности исходных суждений из его истинности. Правда, конечно, имеется некоторый неопределенный, не дерминированный, творческий момент в самом поиске синтезирующего суждения – ведь оно не получается в результате прямого логического перехода от неких истинных суждений (наши исходные суждения противоречивы). Однако понятно, что этот момент свободного творчества заложен и в системы, построенные согласно классической логике — он всегда присутствует на этапе выбора аксиом. Хотя этот «выбор» в приведенной схеме приходится делать на каждом шагу – но в этом и есть ее творческая специфика.

(3) Следующий момент касается разрешения (позволения, допущения) противоречий (противоречивых суждений) в приведенной логической системе. Тут следует обратить внимание на то, что в классических логиках запрет противоречия мотивирован не просто «не любовью» к ним или к их неопределенности, а требованием однозначности истинности. По сути, закон противоречия требует лишь одного – недопущения логического перехода от неистинных суждений к истинным (и только этого!!!). А поскольку по классическим представлениям одно из противоречивых суждений обязательно ложно, то и на само противоречие безусловно был наложен запрет.

Что же мы имеем в приведенной схеме обратной логики? В ней «перенос» истинности от суждения к суждению происходит только от синтезированного к исходным суждениям (противоречие которых снимается синтезированным суждением). То есть в ней не происходит нарушения принципа от истинного к истинному – если, конечно, допустить истинность синтезированного суждения, но эта проблема подробно уже была рассмотрена выше (в пункте 1). Следовательно присутствие противоречия на определенном этапе приведенной схемы логических рассуждений не подразумевает (не допускает) возможность перехода от неистинных суждений к истинным. Не говоря уж о том, что само противоречие снимается в дальнейшем движении рассуждений.

*
Предваряю вопрос: а как этот конструкт связан с предыдущими обсуждениями? Напрямую — никак! Изначально мне казалось, что достаточно первого исходного текста, содержащего простую мысль: если в научном мышлении (в познании) существуют противоречия, то можно помыслить и возможность логики, формализующей этот эмпирический факт. Но эта мысль вызвала столько вопросов и возражений, что мы вынуждены были провести очень полезную разведку боем.

В ходе ее мы получили представления, что противоречия в научном познании действительно есть, что они снимаются по схеме обратной логики (от метатеории к исходным высказываниям), что наличие и природа противоречий как-то связана с уровневостью познания, а также, что, самое главное, формальная и диалектические логики имеют разные, разноуровневые предметные области и строятся из разных элементов.

*
Предваряю еще одни вопрос: а насколько существенен для этой схемы именно пример с «бытием и ничто»? Совершенно не существенен – посмотрите на страницу, где впервые была сформулирована эта мысль — там несколько постов подряд.

Так же не принципиально важны и исходные рассуждения о строении суждения в диалектической логике – они лишь упрощают изложение, позволяют сделать его более строгим и понятным (в отличие от рассуждений на уровне «бытие есть ничто» и «ничто есть бытие»).